Случайная статья
Позвякивая амулетами и распятиями, свисающими с его золотых цепей на запястьях, он открывает...

Интервью с Ингви Мальмстином для журнала "Роккора"

Последний альбом Мальмстина "Perpetual Flame", выпущенный в октябре прошлого года не мог иметь более подходящего названия.  Каждая композиция на нем - это шквал огня, пожалуй, более сильный, чем его дебют "Rising Force", выпущенный 24 года назад.  На новом альбоме Мальмстин отошел от знакомой колеи, пожалуй, дальше, чем он когда-либо это делал на рок-пластинке.  Здесь он охватывает огромное количество жанров и настроений от рвущих и мечущих тяжелых металлических трэков до психоделики, ближневосточных модальностей и своей характерной нео-классической ясности, с которой он представляет нам блистательный magnum opus этого альбома - "Caprici Di Diablo".

Мальмстин звонит мне сам, и я едва не роняю трубку, услышав его голос на другом конце провода.  Одно дело - видеть ветерана на сцене через линзу камеры, другое - разговаривать по телефону тет-а-тет.  Последнее впечатляет гораздо больше, и, в первую очередь тем, насколько Мальмстин открыт и с какой охотой отвечает на любые вопросы.

 Привет, Ингви Мальмстин на проводе!

Алиса Хэттон:  Привет, Ингви!  Как ты?

Великолепно, спасибо.  Ты - девятый человек, который берет у меня сегодня интервью по телефону.

Невероятно!  Ты, должно быть, устал.

 Нет, все прекрасно!

Спасибо, что согласился дать нам интервью.  Российским читателям будет интересно увидеть его в нашем следующем номере.

Без пробелем.

Мой первый вопрос - о новом альбоме.  Он появился после трехлетнего перерыва.  Как долго ты писал для него материал?

Это был процесс, который совершенно отличался от того, как я работал раньше.  Раньше я работал, как белка в колесе, никогда не было времени на перерывы.  В этот раз я прерывался постоянно во время работы над этим альбомом.  Это не был непрерывный процесс.  Я поработал в студии, затем прервался, уехал, затем вернулся, затем поехал в турне, затем опять принялся за работу, и так несколько раз.

Это твой первый альбом с Тимом Оуэнсом.  Какие качества ты искал в вокалисте на этот раз?

Когда альбом был наполовину готов, я решил, что у меня абсолютно точно будет на нем другой вокалист.  Я пишу песни и слова к ним, и я понял, что песни начали становиться по-настоящему тяжелыми.  И нам понадобился кто-то, кто бы спел их настолько же тяжело.  И вот так к нам пришел Тим Оуэнс.  Как я уже сказал, я пишу слова к песням, я пишу мелодии и все вокальные партии.  Так что в голове я слышу абсолютно точно то, что я хочу.  Я слышал, как он пел в Judas Priest и я слышал как он поет...  Я с ним работал пару лет назад, честно говоря, но мы с ним вместе не писались.  Я записал свои партии находясь в одном месте, а он свои, находясь в другом.  Но для той же самой песни.  Так что я знал, насколько он хорош.  Мы начали общаться, и я пригласил его спеть на паре вещей, на новых песнях, которые еще не были завершены.  По его поводу я не сомневался.  Это сработало идеально.

Альбом звучит свободно, энергично, несет такую позитивную энергию.  Что тебя вдохновляло?

Спасибо.  Я никогда не устаю от творческого процесса.  Потому что творить всегда очень увлекательно.  И на этом альбоме было много вещей, которые я никогда раньше не делал.  Я ездил в Истамбул для записи струнных партий, я знал там пару людей, с которыми записал струнные партии, делал такого рода вещи.  Знаешь, когда песни начали сформировываться, и я услышал их вместе с вокалом, я понял, сколько энергии будет в этом альбоме.  Так что я снова пошел в студию и переписал некоторые гитарные партии, потому что я хотел зафиксировать эту огромную энергию.  Потому что это было так естественно...  Весь альбом такой - огромная энергия, вот и все.

Но ты также охватываешь такое разнообразие жанров на этом альбоме - от намеков на психоделию на "Priest of the Unholy" до восточных модальностей на "Eleventh Hour".  В то время как многие из твоих коллег двигаются по наезженной колее, что вдохновляет тебя на эксперименты?

(Смеется).  У всех по этому поводу разные мнения, потому что часто люди говорят, что та или иная моя песня звучит так, как я это обычно делаю.  На самом деле, за послединие несколько лет я пришел в выводу, что мой лучший материал получается тогда, когда я не стараюсь сделать ничего особенного.  Когда я не стараюсь выдать определенную вещь, тогда и получается моя лучшая музыка.  Какое-то время назад я начал идти у этого принципа на поводу.  У музыки есть своя жизнь.  И как только она начинает приобретать форму, я за ней следую.  Но, конечно, когда дело касается аранжировок, слов к песням и работе продюсера, такого рода вещей, тут начинается мыслительный процесс, я это все долго обдумываю.  Но изначальные идеи - риффы и мелодии - они приходят из ниоткуда.  Я о них никогда не задумываюсь, я их просто играю.  И поэтому они, зачастую, получаются...  У меня, конечно, есть опрделенные предпочтения, мне, например, нравятся песни, на которых звучит двойная педаль на басовом барабане, такого рода вещи, я люблю песни с гаммами, некоторые инструменты настроены ниже, я настраиваю бас-гитары ниже на своих альбомах... Также мне кажется, что я правильно сделал, что начал работу, потом отошел от нее, затем вернулся, затем прервался и поехал в турне, а после этого вернулся к ней.  Таким образом между мной и альбомом появилось расстояние.  Когда ты пишешь материал и в то же время являешься продюсером, это не всегда удается...  Ты должен думать подругому.  Когда продюсируешь, то должен думать совсем не так, как ты думаешь, когда ты играешь на гитаре, допустим.  Нужно уметь совмещать это.

У тебя есть любимые трэки на этом альбоме?

Думаю, я их все люблю.

Тогда давай я спрошу другое.  Ты ставил перед собой сложные технические задачи на этом альбоме?  Были ли на нем вещи, исполнение которых потребовало от тебя большой подготовительной работы?

Безусловно.  На альбоме есть трэк, который называется "Caprici Di Diablo", на котором я пошел дальше, чем когда-либо раньше на любой другой композиции.  И это был в высшей степени трудный материал.  Эта композиция наполовину сочинена, наполовину импровизированна.  Я ждал до последней минуты перед тем как ее записать.  (Смеется).  Я повторял:  "Нет, нет, я не готов, я не готов!"  А затем это прошло, я пошел в студию и подумал:  "Хорошо, вот и конец, надо идти в студию, брать быка за рога".  Нет, я действительно поставил перед собой очень сложную задачу с этим альбомом.  И, по правде сказать, на большинстве гитарных соло я выложился больше, чем обычно.

"Caprici Di Diablo" - это яркая, солнечная, сияющая композиция.  И в ней одновременно столько строгости, присущей классической музыкe.  Удивительно, что ты говоришь, что в ней много импровизированного, если я правильно тебя поняла.

Да, да.  Видишь ли, когда у тебя есть определенная прогрессия аккордов, и когда ты играешь арпеджио поверх этой прогрессии, допустим, ре, си, ми-бемоль, си, уменьшенный до-мажор квинтаккорд, что угодно.  Когда ты играешь все эти аккорды, ты можешь играть поверх них арпеджио самыми разными способами.  И ты не должен планировать все в точности заранее.  Так что я сыграл так, как естественно получилось во время записи.  В рамках той прогрессии аккордов эта вещь получилась квази-импровизированной.

Ты был первым, кто ввел классическую муызку в рок надлежащим и последовательным образом, а затем легионы последовали твоему примеру.  В ранние свои годы, ты, тем не менее, был на очень шаткой почве - играл для поклонников рока то, к чему они относились с большим подозрением.  Насколько твердо ты в то время верил, что гибрид рока и классической музыки проложит себе дорогу и что ты найдешь признание?

Ну, если быть с тобой откровенным, я так не думал.  Но что я знал, так это то, что...  Я начал играть 18-го сентября 1970 года.

Да, это невероятно.

Это день смерти Джими Хендрикса, так?

Ну да.

И это был тот день, когда я начал играть.  И мое отношение к этому было предельно серьезным.  Очень, очень серьезным.  Я был практически...  Я практически стал фанатом, знаешь.  Я был фанатом.  И очень рано я осознал, что меня не удовлетворяют блюз-роковые рок-н-ролльные гармонии.  Для меня это не стало в достаточной степени увлекательным.  При этом я обожаю такие группы как AC/DC, я их действительно люблю, я об этом только вчера думал, мне кажется, что они потрясающи.  Но для меня, для того, что я хотел делать, я начал все больше и больше уходить в сторону гармонического минора, уменьшенных аккордов, педальных нот, арпеджио, всего этого дела.  И когда я узнал о Николо Паганини, это было все.  Я старался играть все, что я только мог найти из его композиций.  Что на самом деле - довольно экстравагантное желание.  И уж конечно я ничего не планировал, не думал:  "О, если я сейчас вот так очень хорошо это сыграю, то будет хорошо".  Нет, абсолютно нет.  Все было наоборот.  И я начал это делать задолго до того как я переехал в Штаты.  Так что когда я начал по-настоящему записываться с Steeler и Alcatrazz, это был первый раз, когда люди это услышали, но не первый раз, когда я это сыграл.  Так что классические влияния - это то, что вложено в мой мозг, в мою душу, называй как хочешь.  И это невозможно изменить, это то, как оно есть.  Так что я никогда не старался что-то сделать просто для того, чтобы сделать это.  Я должен был относиться к этому серьезно.  Хотя в прошлом я и делал кое-какие вещи для радио, но это была та пора, когда в этом был смысл, а теперь его нет. Так что все, что я делаю - искренне в том смысле, что я ничего не фальсифицирую.  И поэтому это то, чем оно является.  Радуйся или печалься.

Ты начал играть в тот день, когда умер Джими Хендрикс, и одна из композиций на новом альбоме, "Heavy Heart", имеет блюзовое настроение.  Ты до сих большой поклонник Хендрикса?

Это песня может рассматриваться как блюзовая по настроению, но это не традиционный блюз, не в рамках пентатоники.  Всегда удивляет, как в традиционном блюзе можно заменить одни слова на другие, а песня останется той же, снова, снова, и снова.  Меня не очень радует перспектива так играть.  У каждой песни одни и те же смены аккордов.  Так что эта песня может быть названа блюзовой по настроению, но это не блюз как таковой.  Я до сих про большой поклонник Хендрикса, конечно.  Он не играет громадной роли в моем творчестве, но когда я играю такие вещи как "Magic City", они звучат очень даже в его стиле.  Это чувствуется в песнях как эта.

Поддержание твоей гитарной техники в форме должно занимать много времени и энергии.  И в то же время профессия требует развиваться и как композитор и как инструменталист.  Достаточно ли часов в сутках, чтобы делать и то, и другое, и если да, то как ты с этим справляешься?

Я считаю, что гитарная техника это то, над чем люди должны продолжать работать.  Иначе твои достижения не будут такими впечатляющими.  Я, по сути, не занимаюсь, просто держу гитару рядом с телевизором.  Кода я смотрю телевизор, я играю.  И этого, кажется, достаточно.  Что касается композиции, я, несомненно, вкладываю в это гораздо больше сил, чем раньше.  Это, на самом деле, большой мыслительный процесс.  Ты должен уметь думать как...  почти что как писатель, знаешь.  Это имеет отношение не к игре на инструменте, а к способности мыслить структурно.  И, скажу тебе, я очень рад, что выучил музыкальную теорию на очень ранней своей стадии, выучил конкретную дорожную карту музыки.  Так что это никогда не было проблемой. Я знаю как гармонизировать все что угодно, где должна быть каждая нота.  Это хорошо, потому что не нужно об этом больше думать.  Но что касается слов к песням и что касается аранжировок и сколько должно быть куплетов и где будет инструментальная часть, все это требует некоторого вычерчивания.  Но мне, на самом деле, это нравится.   

Позволь спросить тебя о твоем новом Стратокастере кастом, который вышел в продажу в ноябре.  Для кого эта гитара?

Кто должен ее купить?

Да.

Я заходил в фендеровскую мастерскую за пару недель до этого и видел, по-моему, 60 из них в законченном виде.  Джон Круз (международно известный гитарный мастер - прим. ред.) руководит всем этим проектом, он там главный мастер.  А первую из них я увидел во Франкфурте в марте, по-моему.  Я видел одну.  И это потрясающе как они сделали эту гитару.  Также это для меня большая честь.  Кто ее купит?  Я бы ее купил!  (Смеется).  Это потрясающе, потому что он в точности воспроизвел вес, ощущение от грифа, все точно так же как и у оригинала, к тому же она выглядит также, все царапины абсолютно такие же.  Она звучит точно так же и ощущение от нее точно такое же.  Это та гитара, которую я привез с собой из Швеции, у меня с собой была всего лишь одна гитара когда я прихал в Штаты пацаном.  Она изображена на обложке альбома "Rising Force", так что все это имеет и историческое значение.

Говоря об истории, собрание всех твоих альбомов на CD недавно вышло в продажу.  Как ты решил, что сейчас пора его выпустить?

На самом деле, я не принимаю полного участия в этом проекте.  Но думаю, что выпускать альбомы-ремиксы - это интересная вещь.  Может быть я говорю как фэн, но когда Deep Purple выпустили альбом ремиксов, мне показалось, что это было очень круто.

Ричи Блэкмор до сих пор тебя вдохновляет, или это была такая фаза в твоем развитии, когда ты был подростком?

Я не был даже подростком, мне было 8 лет!  Потом мне стало 10, 11, 12 или что-то в этом роде, и он, несомненно, был, на мой взгляд, очень крут!  Я выучил все соло с альбома "Made in Japan".  Он повлиял на меня с очень хорошей стороны...  Это была хорошая школа.  Но это стало причиной, по которой я решил отойти он пентатонического блюза.  Это то, что играли Deep Purple.  Я не говорю об этом ничего плохого, потому что я люблю эту группу, я думаю, что она прекрасна, но я хотел выйти из этих рамок и пойти в направлении уменьшенных аккордов и всего этого дела.  Но нет, конечно, Блэкмор для меня всегда будет занимать большое место.  Теперь он больше не влияет на мою музыку или что-либо еще во мне, но он, конечно, оказал на меня большое влияние когда я был ребенком.

Ты слушаешь новых исполнителей?  Есть ли кто-нибудь, кого ты ценишь в наши дни?

Ты знаешь, я уверен, что есть много хороших исполнителей, но у меня нет никаких...  Я не знаю.

У тебя, наверное, и времени нет слушать весь этот новый материал.

Абсолютно точно, именно так.  Как ты до этого сказала, в сутках недостаточно часов.

Позволь тогда задать тебе дурацкий вопрос, надеюсь, что ты не против.  Если бы ты мог получить ответ на любой вопрос во вселенной, что бы ты спросил?

А...  Ну, естественно, спросил бы все про реинкарнацию и такого рода вещи.  Это было бы интересно узнать.  Но, с другой стороны, это не было бы так увлекательно, если бы мы знали про это.  Это очень большой вопрос.  Я интересуюсь паранормальными явлениями, это все очень увлекательно, но давай на этом остановимся.

Назвал бы ты себя религиозным или духовным человеком?

Я бы не сказал, что я религиозен, нет.  Но я верю, что бог существует.

Сайт: koziebugo.livejournal.com

Дата: апрель, 2009

 
© Русскоязычный фан-сайт группы Yngwie Malmsteen.
Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.